bibl44
Религия революции

Обращаясь к изучению любого революционного события необходимо помимо объективных рациональных фактов, вытекающих из экономических, социальных, политических, внешних факторов, также учитывать и необъективные — эмоциональные, то есть политическую психологию, состояние общества именно в эмоциональном плане. Любая революция несет в себе изменения во всех областях жизни, что фиксируется в культуре и тех образах, которые преподносятся как идеалы. Известные истории образы революционеров — это образы борцов за свободу против тирании, бесправия, всесилия начальников, развращенной церкви, превышающей полномочия армии и т.д. Этот образ существовал с времен Античности и вплоть до Американской войны за независимость и Французской революции 1789 года.

После этих революций на верх всплыл образ ожесточенного борца, готового поступиться всем ради идей. Этот революционер не знает кровных связей, не знает что такое уважение к традициям, что такое совесть, религия, Бог, что такое милосердие и честь. Левые движения, представлявшие основу для дестабилизации общества разных стран в XIX и XX веках унаследовала образы своих революционных мессий из периода кровавых казней, лжи и продажности.

Каков образ революционера, мнимого борца за права и свободу? Посмотрите на картины, актеров в фильмах плакаты и людей, которых прославляли революционные движения по всей планете. Постоянные крики, возвышенные речи, наигранность, суровость в лицах, нет, не суровость, грубость и жестокость. Лицо всегда выражает готовность пойти на крайние меры, это состояние постоянного напряжения, а вместе с тем эйфории. Все способы сплочения, начиная от хождения строем пионеров и кончая хоровым пением как в «Собачьем сердце» Булгакова — лишь попытка внешними действиями и показушничеством создать иллюзию единства, которая опять же выстраивалась и вокруг новых святых. Революция как идея стала заменой религии в сознании многих людей, чего стоит только один катехизис революционера. Революцию ждали как второе пришествие Христа, ждали все: либеральная часть дворянства, буржуазия, интеллигенция, рабочие, часть крестьянства и духовенство. И все чаяния и фантазии были обращены к бесформенному, мутному будущему раю на земле. Жажда к реализации энергии, оправдания своей жестокости, возможности «оправданно» грабить и убивать, мстить или вредить тем, кому ты завидуешь. Революция — это религия злобы, путь левых, путь разрушителей. Французская революция, призывавшая к разуму, образованию, свободе и справедливости, равенству и братству, сменилась гильотиной, перед которой все, действительно, стали равны.

Революционная вера и состояния беспамятства, опьянения, эйфории настолько сильно связаны, что это нашло отражение в искусстве и культуре в ярчайших произведениях. В известной картине Эйзенштейна «Броненосец «Потемкин» (1925) совместил в себе образ похоронной процессии, единой толпы, всеобщего сочувствия революции и агрессии, криков агитаторов. Причем, ненависть эта направляется сразу наверх — к правителю, царю. Если погиб матрос, то сразу виноват царь. Представлено утрированно, но не глупость ли? Не глупость, если проникнуть в саму суть революционного движения. Революционеры всегда видят главного противника и источник бед в государстве, анархисты, которые являются крайними революционерами, вообще отрицают государство как социальный институт. Поэтому очевидно, что любое происшествие должно быть использовано ими как причина, оправдания их жестокости и борьбы против правительства, неспособного все предугадать и всех спасти, построить рай на земле, который обещают революционеры.

Но вернемся к образам революционных героев. Кто они? Женщины в красных платках или Свобода, ведущая народ? Или комиссарша Землячка? Или кухарка, управляющая государством? А может матрос с сигаретой, на право и лево расстреливающий контру? Бедняк ли деревенский, который всю свою жизнь только и делал, что пил, а при советах стал комиссаром? Или насильник и наркоман, который возглавляет отдел милиции и следит «за порядком»?! Это герои-крикуны, герои-пустозвоны, они только болтают, толкают высокие речи и все это сливается с общими истерическими криками. Революция — это общая истерия, жесточайший выплеск насилия. Все эти матросы, комиссарши, чекисты, разведчики, агитаторы есть поднятие наверх самых низших слоев населения и их синтез с самой жестокой частью интеллигенции. Женщина перестала быть подругой мужчины, его половиной, матерью, сестрой, хозяйкой, госпожой. Женщина перестала быть женщиной. Мужчина перестал быть верным Отечеству, Богу, семье, главой рода. Вместо этого появились равные «средние» — советские люди. Без корней, без истории, без различий функций. Женщина оделась в мужской костюм, залезла на сцену и стала кричать вместе с мужчиной лозунги, которые звучали красиво, высоко и жестко, но по сути своей были ужасны. Мужчины побросали оружие, забились в норы и не желали и слышать что-то про Бога и Отечество. Революция — это предательство себя и своей страны, своих отцов и матерей, братьев и сестер, своих святых и Бога. Революция — это провозглашение права на зло. Это разрешение предавать и обманывать. Это право уподобиться животному и жить только в постоянном страхе за свою шкуру и только за ее интересы и потребности.

Вседозволенность, половая свобода, уравнивание всего и вся в крайних формах, слов традиционных для народа установок — перелом хребта — это и есть революция. А умелые врачеватели, которые доисторическими инструментами без малейших представлений о биологии врачуют тело страны — это и есть революционеры. Мы, конечно, представляем примеры наиболее близкие к нам, к России, но ведь и во Франции в правительство проникли те же самые элементы. Разве не такие же дилетанты сидели там? Разве не столько же крови они проливали и бездушно писали приговоры старикам, женщинам и детям? Те же самые. А ведь все это оправдывалось благом для народа; обещания свободы, равенства и благополучия. Как всегда — на словах одно, а на деле — другое.

Какие бы великие цели не ставили перед собой революционеры, они всегда будут проявлением зла и насилия, а их образы лишь тому подтверждение. Давайте посмотрим на тех, кого носили на руках в советской стране. Радищев, Чаадаев, декабристы, Толстой, Горький, народовольцы. А кто были эти люди? Ответ, простой — русофобы. Может ли настоящий патриот на виселице упрекнуть Отечество? Может ли патриот и борец за благо своей страны, поливать грязью народ и правительство и любоваться другим? Разве можно так преувеличивать или выдавать свои частные наблюдения или биографию за суть самого народа и страны? Неужели одна из ведущих стран мира была настолько плохая? Быть может только для них, потому они и направили свое оружие не только на власть, но и на народ. Почитайте телеграфные сообщения Ленина с его сподвижниками — постоянная ругань, бранные слова в адрес страны и народа. Чему же удивляются люди, когда узнают цифры геноцида народа после революционных потрясений? Только нерусский человек может так методично и жестоко изничтожать все, что веками стоит на Русской земле, и только животное может не считаться с человеческой жизнью, только неведомое существо может штыками колоть детей, выгонять в снежные степи женщин и стариков, закуривать от кадила и превращать столетние храмы в общественные туалеты!

Революция — это безумные крики. Это оскал злобы, оскал животного, а не человека. Это жажда крови и насилия, это пробуждение всех низменных инстинктов, прикрытое высокопарными речами безграмотных шарлатанов с искаженными бездуховными лицами, потерявшими всякое подобие человечности и высушенные ненавистью, которой пропитал себя каждый революционер. Это безумная вера в кровь и ненависть, в право хама, нагло прикрытая обещаниями царства Божия на земле и всеобщего блага.

Павел Кузнецов.