bibl44
Неоязычество. Почему оно не имеет перспектив?

Уже довольно давно среди «новых правых» существует идея, что якобы христианство является «упадочной» религией и что приемлемым выходом для нашей цивилизации якобы является возрождение древнеевропейского язычества. На наш взгляд, это мнение является глубоко ошибочным. Несостоятельность неоязыческой критики в адрес христианства мы планируем показать позднее, в отдельной статье, также мы не будем касаться вопроса выживаемости язычества в конкуренции с другими религиями, здесь же мы разберём более фундаментальную проблему неоязычников, а именно – почему сами мечты о возрождении язычества или же о создании нового язычества так и останутся мечтами.

У «реконструкторского» неоязычества, неоязычества, стремящегося буквально реконструировать дохристианские европейские культы, проблем больше всего, и они являются наиболее очевидными.

Первая и общеизвестная проблема – дефицит источников, по которым можно произвести реконструкцию верований. Даже в религиях Греции и Рима есть множество спорных и непонятных для учёных моментов. Ещё больше их в религии древних скандинавов. Умолчим о религиозных культах континентальных германцев, кельтов, иберов, балтов и славян – это уж совершенно тёмный лес для историков. Таким образом реконструкция много, где оказывается просто физически невозможна. Что остаётся? Придумывать «Велесовы книги» и «Кощуны Финиста»? В сочетании с культом именно истории и историчности, в сочетании со стремлением реконструкторов подчёркивать исконность и оригинальность своего учения этот условно «мормонский» подход может вызывать лишь смех. Основанные на нём неоязыческие течения остаются прибежищем маргиналов.

Вторая проблема реконструкторского неоязычества в том, что язычество, настоящее языческое мировоззрение, самостоятельно сконструировать и ввести в общество невозможно в принципе. Само по себе язычество как таковое, традиционное язычество – это не организованная религия, которую можно проповедовать. Суть язычества в его названии – это религия «языка», то есть (с церковнославянского) – народа. Это некое культурное наследие религиозного характера, без единой философии и теологии, комплекс верований и суеверий. Посмотрим на религию японцев, синто. Это целый набор верований, это образ жизни и образ мысли, это традиция. Кроме того, это специфический способ восприятия мира – например вера в реальность и одновременно автономность друг от друга всех божеств, что для современного европейца в общем-то остаётся труднопонимаемой и труднопринимаемой идеей.

Такое создаётся веками, если не тысячелетиями. Имплементировать такой комплекс (неважно, вымышленных традиций или воссозданных) в культуру силой некоторой группы пропагандистов – абсолютно нереально.

Попытки возродить древнеевропейское язычество эпохи Тёмных веков и Античности — не очень хорошая идея ещё и потому, что религиозные идеи той эпохи – абсолютно не соответствуют условиям жизни нынешней эпохи. Как пример возьмём столь любую многим неоязычникам германо-скандинавскую религию в её «милитаристическом» изводе –желание попасть в Вальхаллу, стать эйнхерием – это может быть живой религией, искренней религией только у людей, для которых вся жизнь – это война, не в переносном, а в самом прямом смысле, когда война является нормой жизни, когда сходить в поход – как сходить на работу для современного человека. Когда для тебя битва – это часть жизни, когда ты не мыслишь жизни вне войны и весь мир для тебя – это мир войны и нет мирных мест и нет мирного времени и даже таких понятий нет – тогда рождается религия наподобие той, что была у германцев и скандинавов. Попытка современного горожанина исповедовать это – пустое подражательство. Он всё равно не поймёт в чём суть этой веры, не проникнется ей. Принять как некий интеллектуальный конструкт и репостнуть картинки с викингами – может. Глубоко уверовать и принять всем сердцем, сделать настоящей частью своей картины мира, как это делали те воины – нет. Потому что живёт не так. Даже если пойдёт на войну – всё равно не поймёт. Потому что для жизни этого культа нужна вечная война, охватывающая всю Ойкумену. Воинская религия может жить только в постоянно воюющем обществе.

Хорошо, скажет наш оппонент. Но что, если будущее перспективное неоязычество – это не буквальная реконструкция старых верований? Что если мы обойдём первые две проблемы, во-первых, отказавшись от буквальной историчности, а во-вторых, отказавшись от воссоздания самого типа языческого мышления и будем понимать под возрождённым язычеством лишь некую этноцентрическую религию с культом предков, чести и доблести лишь на базе древних верований?

И тут мы подходим к главной проблеме неоязычества, которое мы косвенно затрагивали уже ранее, говоря о германо-скандинавском военном культе – отсутствию веры.

Поясним. Прежде всего нужно разобраться, почему люди становятся искренними неофитами той или иной религии вообще. Рассмотрим усреднённый пример обращения скажем в христианство светского человека, не особо до этого думавшего на религиозные темы (с обращением иноверцев другая специфика, да и сравнение именно с проповедью среди такой аудитории будет верным, так как язычники претендуют не на иноверцев, а на светские массы).

Сама суть религии, как корня мировоззрения в том, что она отвечает на базовые вопросы мировоззрения. Откуда взялся мир (не в смысле рассказа про Большой Взрыв, а про более глубокие причины), зачем он существует, зачем существуют люди, что будет после смерти и так далее. Миссионер не начинает излагать аудитории некие ценностные установки с самого начала. Задача миссионера — сначала столкнуть человека лбом с мировоззренческими вопросами, вызвать в нём глубокий внутренний кризис – а потом уже предложить выход – «Вот ты не понимаешь, а ведь Бог-то наверняка есть (далее идёт ряд аргументов в пользу Его бытия по Аквинату), и Ему вряд ли мы безразличны, не зря Он нам жизнь дал, значит есть какая-то цель, значит, он с нами наверняка контактировал, через пророков и даже Сына Своего послал нам, чтобы спасти нас, и нам открыт путь, чтобы достучаться до него».

И вот тут уже человек начинает задумываться и вот тут и возникает впервые тот самый священный молитвенный трепет чувства нахождения Абсолюта, который испытал каждый искренний религиозный человек. Именно этот священный трепет и является базой веры и уже на нём строится всё остальное.

Таким образом и формируется мировоззрение новообращённого – по крайней мере в современном мире. И вот уже после того, как человек индоктринирован основами, когда он принял Бога сердцем, в него вкладывают и этический кодекс с тонкостями теологии.

Так проповедуется и христианство, и ислам, да и буддизм с иудаизмом – с поправкой на специфику. Сначала проповедник вообще должен натолкнуть человека на идею, что всё не просто так – есть что-то Высшее. А потом уже поведать ему про это Высшее.

А как принимают неоязычество неоязычники и как они его проповедуют? Они просто интеллектуальным усилием воли соглашаются с тем, что это правильная родная вера, которую нужно исповедовать, они говорят, что неоязычество нужно принять, потому что эта религия общественно полезная и позитивная, религия, которая спасёт Европу. Как неоязычники пишут о том, как они стали таковыми?

«Я понял, что это наше, родное, что христианство – это упадок и разложение, что нам нужна религия сильных людей» – но кто-нибудь видел такое, чтобы неоязычник написал что-то в духе «А я почувствовал, что Бог/боги есть» и это было бы абсолютно искреннее и абсолютно аполитично? Настоящая религия немыслима без глубокого религиозного чувства – без священного трепета вместе с неким озарением, чувством Абсолюта – абсолютно чуждого всякой политики, соображениям «спасения белой расы», «спасения Европы» и «целесообразности».

Вот представим обычную лекцию неоязыческого пропагандиста, который говорит о том, что язычество – это единственное спасение для цивилизации/русского народа, что надо верить в родных богов, принять веру сильных, поклоняться предкам и так далее. У нейтрального, неиндоктринированного заранее слушателя сразу возникает внутри вопрос – а почему? Зачем ему это, зачем ему это как личности?

Если оставить в стороне национализм, патриотизм – зачем он должен в это верить? Религия — это куда более глубокая для самосознания вещь, чем национальное самосознание, так как патриотизм и национализм не отвечают на вопросы о смысле всего бытия, они лишь этот смысл разукрашивают в разные тона. Как это помогает ему понять, зачем существует мир? Как это помогает ему понять, зачем существует он сам? Как это помогает ему постичь смысл бытия? Где тут решение экзистенциального кризиса? Где ответ на базовые мировоззренческие вопросы? Предлагается некая религиозная концепция, но без базы в виде ответа на самые базовые вопросы – которые и являются главным аспектом любой религии. Ни один неоязыческий миссионер не найдётся, что ответить на ключевой вопрос: «а зачем в это всё верить», кроме как: «потому что это родная вера предков, вера сильных людей».

Разумеется, если наш воображаемый слушатель – последователь определённой идеологии, он примет это – но это всё равно будет идеологема, а не полноценная религия. То есть это будет своего рода ролевая игра – люди играют в то, что верят в язычество и силу предков. В реальности-то никто не верит. Потому что экзистенциального кризиса при обращении никто не переживает, никакого ответа на базовые мировоззренческие вопросы никто не находит – да и не ищут этого в неоязычестве. Это не вера в языческих богов, а идеологическая убеждённость в том, что вера в языческих богов необходима для «возрождения Руси» или «спасения Европы».

Но самой живой веры нет, все только делают вид, что верят. Нет священного трепета и чувства Абсолюта в неоязычестве – просто потому, что туда не за этим приходят. Это просто некая проекция политических взглядов. Как сказал один довольно честный неоязычник, «правильное название родной веры – научный национал-социалистический атеизм».

Является ли эта проблема бездуховности (это слово я употребил без капли иронии) современных неоязычников какой-то проблемой именно их самих, как людей? Может быть, сам концепт возрождения хорош, просто люди им не те занимаются? Не думается.

В истории была попытка внедрения сконструированного языческого культа – которая провалилась с треском даже несмотря на то, что живая языческая традиция на тот момент ещё существовала в тех краях. Это деятельность императора Юлиана Отступника. Он сконструировал себе религию на базе аутентичного греко-римского язычества с добавкой неоплатонизма, хотел заменить ей распространявшееся стремительно христианство – ну и что же осталось от его попытки? Всё же, сдаётся нам, такой культ нежизнеспособен (хотя надо сказать, религиозные озарения у Юлиана всё же были и он был искренним верующим, в отличие от современных неоязычников).

Настоящая религия, живая, не искусственная, начинается не с желания что-то воссоздать, сконструировать и так далее – а с живого религиозного воодушевления, не надуманного, но живого чувства Абсолюта – с которым человек сталкивается в поиске ответа на экзистенциальный кризис. Неоязычество пытаются сконструировать исходя из рациональных доводов (оно нам нужно, потому что это патриотично и полезно), но религия сама по себе феномен иррациональный и рационализм в обосновании её существования только губит её, так как сразу убивает всю религиозность – ну кто скажет «Я христианин и верю в Бога, потому что нужно верить ради семейных ценностей»? Религия не появится от того, что вы рационально опишете её необходимость для общества, любые попытки «богостроительства» обречены на провал, поскольку сами авторы идеи не имеют священного трепета и мистического опыта – а лишь убеждены в нужности религии для неких земных целей типа спасения цивилизации – но настоящая религия появляется не ради земного, а ради небесного, высшего, для начала ради ответа на базовые вопросы.

И поэтому живая религия начинается не с изощрений в высокой теологии, не с обоснований её необходимости для белой расы и русского народа, а с ответов на базовые мировоззренческие вопросы. С чем у неоязычников всё крайне плохо. Вера в необходимость язычества есть — но самой живой неоязыческой веры нет. И, я убеждён – не появится. Потому что для того, чтобы дать религии некий толчок, оживить её – нужен человек наподобие Будды, Павла, Мухаммада, на худой конец – Джозефа Смита или Бахауллы. Не волхв-лектор, который будет бубнить про то, что «вы не патриоты, если не язычники», не бывший рок-музыкант, рассуждающий об упадке западной цивилизации – а настоящий пророк, за которым пойдут, который зажжёт миссионеров и верующих.

Но у неоязычников такого нет. И, будем честны, не будет. Не то это общество, чтобы там могли быть люди такого рода. Породить «волхвов», рассказывающих космофэнтези про Веды, неоязыческое сообщество может. Породить псевдоинтеллектуальных философов – ненавистников христианства, рассуждающих о необходимости некоего возрождения древних верований, тоже может. Но потенциальные пророки туда, в эту компанию не пойдут. Потому что пророки создают религию не для «спасения белой расы». Не для «возрождения русского народа». Не для «возвращения к корням Европы». Настоящие пророки, за которыми идут люди, религии создают не для этого. Они создают религии потому, что верят, что так хочет Бог. Верят ли им люди? Когда как. Но уж точно не удастся вселить веру в чужие сердца тому, кто не имеет её в своём и лишь имеет некое внутреннее убеждение, что эта вера нужна.

Сергей Панов

bibl44