bibl44
ДЖОРДАНО БРУНО

6 февраля 1600 года в Риме собралась группа из девяти кардиналов, конгрегация инквизиторов, чтобы вынести свой приговор. «Мы признаем, называем и объявляем тебя, Джордано Бруно, нераскаявшимся, упорствующим и безответственным еретиком. Поэтому ты подлежишь осуждению и всяческим наказаниям церкви в соответствии со священными предписаниями, законами и установлениями, как общими, так и особыми, какие налагаются на таких, как ты, явных, упорствующих и нераскаявшихся еретиков. Как такового мы исключаем тебя из духовного сословия и объявляем о лишении тебя прав на любой большой и малый церковный чин. Ты должен быть отлучен от церкви, милосердием которой ты недостойно пользовался. Мы передаем тебя светскому суду и суду присутствующего здесь губернатора Рима, чтобы он наложил на тебя подобающее наказание — при этом мы настоятельно просим смягчить наказание для тебя и, по возможности, не подвергать смертной казни и четвертованию. Мы также осуждаем и запрещаем все твои книги и сочинения как еретические и ложные, содержащие ересь и заблуждения. Мы приказываем, чтобы отныне все твои книги были публично разорваны и сожжены на площади Святого Петра, внесены в список запрещенных книг, и да будет так, как мы говорим. Итак, мы торжественно заявляем, что осуждаем и исключаем тебя из духовного звания и отлучаем от церкви, и мы поступаем по отношению к тебе еще очень милосердно, хотя с полным правом могли и должны были бы обойтись с тобой более сурово. Это объявляем тебе мы, кардиналы инквизиции». После оглашения приговора, в церкви Святой Агнессы была проведена церемония исключения Бруно из духовного звания и отлучения его от церкви. «Священнослужители подвели Бруно к алтарю. Он был в полном облачении, соответствующем его духовному званию. Епископ, который проводил эту церемонию исключения из духовного звания, был облачен в белую мантию с кружевами и епитрахиль алого цвета. На голове у него была митра, в руках епископский жезл. Епископ взошел на алтарь и сел в кресло лицом к собравшимся судьям и народу. Джордано Бруно передали в руки предметы церковной утвари, которые применяются во время богослужения, как если бы он сам собирался служить, а затем заставили поклониться перед епископом до земли. Епископ произнес предписанную формулу: «Властью всемогущего Бога Отца, Сына и Святого духа и властью нашего звания мы лишаем тебя и исключаем тебя из духовного звания». После этого епископ подрезал особым инструментом кожу с большого и указательного пальцев обеих рук, чтобы снять помазание, которое было совершено некогда над Джордано Бруно. Затем он снял с Бруно его облачение священника и уничтожил следы тонзуры, произнося обязательные для этого случая молитвы» (Сообщение иезуита Праветты, который при сем присутствовал.) А 17 февраля 1600 года светский суд приговорил Бруно к сожжению на Кампо ди Фиоре («Цветочная площадь»). Исполнение процедуры сожжения было поручено членам «Братства обезглавленного святого Иоанна Крестителя». Вот их сообщение: «Он упорствовал в своих заблуждениях до самого конца, пока его вели на Кампо ди Фиорс, снимали с него одежды, привязывали к столбу и предали сожжению. При этом наши братья, которые постоянно были при нем, пели молитвы, а представители духовенства до последнего момента старались убедить его оставить свое упрямство, с которым он оканчивал свою жалкую и несчастную жизнь». В 1889 году папа Лев XIII отозвался о казненном еретике следующим образом: «Он (Бруно) не обнаружил значительных достижений ни в области науки, ни в общественной жизни. Он действовал нечестно, исподтишка и абсолютно эгоистично, он был нетерпим к чужим мнениям, очень злобен и любил лесть в ущерб истине». Спустя 50 лет кардинал Анжело Меркати считал приговор, вынесенный Джордано Бруно, справедливым: «Церковь могла и должна была принять меры — и она приняла их. Документы процесса показывают, что все было сделано по закону, и, если мы видим, что обвиняемый осужден, мы должны искать причину не в приговоре, а в самом обвиняемом».

Никто не сможет назвать ни одной «теоремы Бруно», ни одного эксперимента, поставленного им. «Он питал отвращение к обоим известным ему диалектическим методам – схаластическому и математическому – заменяя их поэтическим выражением своих убеждений… В его диалогах нет ни следа философской ясности, никакого признака внутренней сосредоточенности… Мы не в состоянии, например, установить, что понимал Бруно под субстанцией или атомом… Бруно стремился скорее защитить свою веру, чем логически сфорумлировать ее. Поэтому научные и дидактические части его диалогов столь редки и столь неясны. Он презирал науку и питал отвращение к логике, так как был одушевлен верой, которую он хотел внушить, а не доказать… Он изгонял силлогистическую и математическую логику, короче говоря, интеллектуальное мышление, из области философии и науки для того, чтобы с тем большей силой ухватиться за псевдонаучные фантомы… Он чувствовал себя принесшим откровение и вел себя как пророк… Он всю свою жизнь боролся оружием насмешки против своих отъявленных врагов – ученых, математиков и лиц духовного звания. Он никогда не мог высказать свои собственные взгляды, не упомянув о них и не дав проявиться своей ненависти к ним… Бруно смешивает понятия перигея и апогея… Бруно полагает, что Меркурий и Земля одинаково отстоят от Солнца, но находятся на противоположных сторонах его. Вокруг Земли движется Луна. Вокруг Меркурия — Венера… Изложение Бруно учения Коперника обнаруживает, что он едва-едва был знаком с самыми элементарными понятиями и проблемами астрономии. Ценно признание Бруно, что «ему мало дела до Коперника и его комментаторов»… Не костер уничтожил дело Бруно, а упорная работа тех, кто пытался разгадать тайны природы путем измерения, вычисления, взвешивания и на кого наш философ обрушивался с ненавистью и насмешкой. Его гибель и их торжество знаменуют наступление новой эпохи в человеческой истории».
Так что фраза «инквизиторы сожгли великого ученого Джордано Бруно» фактически не верна. Ученого по имени Бруно история науки не знает. Это понимал уже Галлией: «Признавая блестящие интеллектуальные способности Бруно, Галилей тем не менее никогда не считал его ученым, и тем более астрономом». И в самом деле — «Собственно научных результатов у Бруно не имелось, а его аргументы в пользу системы Коперника были набором бессмыслиц – беспорядочным нагромождением нелепых ошибок и высокопарных сентенций, демонстрирующих лишь невежество автора». «В его руках коперниканство стало частью традиции герметизма. Бруно превратил математический синтез Коперника в религиозное учение». «Можно ли назвать Бруно ученым хотя бы по меркам конца 16 века? Бруно был не столько пропагандистом учения Коперника, сколько глашатаем оккультных тайн герметизма, которые он в нем «открыл». Бруно не столько популяризировал учение Коперника, сколько компрометировал, вовлекая в контекст магических суеверий, по сравнению с которыми не только система Птолемея, но и схоластический аристотелизм в целом выглядели эталоном научного рационализма. И только Галилей вернул Коперника науке, истолковав его учение в терминах настоящей, экспериментально-математической науки о природе, без всяких «знаков Зодиака» и каббалистической чертовщины». Не будучи астрономом, но будучи заурядным магом и шарлатаном, в качестве такового Бруно и был осужден, причем гелиоцентрические убеждения не были поставлены ему в вину. Единственная «наука», в которой Бруно не был профаном — это магия. О себе Бруно в обращении к вице-канцлеру Оксфордоского университета говорил – «доктор самой изощренной теологии, профессор самой чистой и безвредной магии…». А в научной астрономии, в физике, математике от Бруно следа не осталось. Кроме отрицательного — ибо он скомпрометировал математическую гипотезу Коперника, нагрузив ее архаичными оккультными байками. «Коперник – заря, которая должна была предшествовать восходу солнца истинной античной философии» (Бруно.
Пир на пепле, 1). Бруно не революционер, а банальный реакционер, который пробовал отбросить две тысячи лет развития культуры и мысли, вернувшись даже не к Платону и Аристотелю, а к досократическим натурфилософам. «Бедного Аристотеля» Бруно жалеет за его неспособность постичь «глубинную магию». Коперника же Бруно просто презирает (вопрос — а кого сей «гений» не презирал?): «Бруно ответил, что он не смотрит ни глазами Коперника, ни Птоломея, но своими собственными. Эти математики – как бы посредники, переводящие слова с одного языка на другой; но затем другие вникают в смысл, а не они сами. Они же подобны тем простым людям, которые сообщают отсутствующему полководцу о том, в какой форме протекала битва и каков был результат ее, но сами-то они не понимают дела, причины и искусства, благодаря которым вот эти победили… Коперник недалеко ушел от слепоты» (Бруно. Пир на пепле, 1). Сожжен был не Бруно-астроном; приговор выносили Бруно-колдуну. Это был конфликт не религии и науки, а двух религий: католичества и язычества. Его казнь помогла науке одним: стало понятно, что надо быстрее освобождаться от античного оккультного наследия.

«В своих книгах Бруно учил, что миры бесчисленны, что душа переселяется из одного тела в другое и даже в другой мир, что одна душа может находиться в двух телах, что магия хорошая и дозволенная вещь, что Дух Святой не что иное, как душа мира. Моисей совершал свои чудеса посредством магии и преуспевал в ней больше, чем остальные египтяне, Моисей выдумал свои законы, что Священное Писание есть призрак, дьявол будет спасен. От Адама и Евы он выводит родословную только евреев. Остальные люди происходят от тех двоих, кого Бог сотворил днем раньше. Христос – не Бог, был знаменитым магом и за это по заслугам был повешен, а не распят. Пророки и апостолы были негодными людьми, магами, и многие из них повешены» — так передает обвинения против Бруно иезуит Каспар Шоппе, который присутствовал на суде (цит. по: Рожицын В. С. Джордано Бруно и инквизиция. М., 1955, с. 369).

bibl44